Девушки у микрофона: как квир ворвался в поп-музыку

Прошло 10 лет с тех пор, как Кэти Перри выпустила легендарный хит “I Kissed a Girl”, который фетишизировал лесбиянок. Теперь, когда о своей вариативной сексуальной идентичности поют главные звезды поп-сцены от St. Vincent и Princess Nokia до Холзи и Марики Хакман, пришло время распрощаться со стереотипами о лесбиянках.

ЛГБТ-сообщество всегда сочетало в себе противоречивые вещи. Сложно оправдать сокрушительный хит Кэти Перри “I Kissed a Girl”, который вышел ровно 10 лет назад.

Песня была, несомненно, яркой и запоминающейся, но текст у нее попросту оскорбительный. Оправданием, что девушка может — не дай бог! — поцеловать другую девушку, служит пьянство, мужская публика и соблазнительный вишневый бальзам для губ. Для квир-аудитории Кэти Перри могла бы спеть куда лаконичнее: “Нет гомосексуальности!”

К счастью, сейчас есть более удачные примеры женской квир-тематики в поп-музыке. Если в 2008 году шутили, что все лесбиянки слушают “Tegan and Sara”, то сегодня можно было бы пошутить так: “Откуда так много лесбиянок среди поп-звезд?”.

В США есть певицы, такие как Холзи и Майли Сайрус, которые представляют бисексуальность и пансексуальность, квир-исполнительницы Fever Ray, St Vincent и Shura, которые создают признанный критиками контент о женских желаниях, и поп-звезды Жанель Моне и Princess Nokia, которые заявляют о своей квир-идентичности, избегая четких рамок и определений.

Также есть известная французская пансексуальная исполнительница синти-попа Christine and the Queens с легионами гомосексуальных поклонниц и поклонников. Но что изменилось?

Будучи квир-женщиной, я заметила, что волна началась в 2013 году, когда права ЛГБТ-людей, такие как право на брак, стали одной из мейнстримных тем в Великобритании и США. Рэперки Young MA, Брук Кэнди, Angel Haze и Азилия Бэнкс без заигрываний заявили о своей гомосексуальноти, бисексуальности или пансексуальноти.

“Если бы мы были в ситуации интимной близости, ты бы знала о моей ориентации, — сказала мне Angel Haze в интервью 2014 года с ноткой флирта (во всяком случае, мне хочется так думать). — Но если мы просто разговариваем, тебе не обязательно знать о моей сексуальной ориентации. Сексуальность — это не самая интересное, что есть в человеке”.

Британская фолк-поп-исполнительница Марика Хакман утверждает, что отношение к сексуальной ориентации поп-звезд как к чему-то незначительному, помогло ей чувствовать себя в безопасности, совершая каминг-аут:

“Это был классический сюжет: я поняла, что не являюсь белой вороной, я получила большую поддержку. Женщины чувствуют силу, когда понимают, что их много, и чем больше они говорят о своей сексуальной ориентации, тем меньше это воспринимается как “личное дело” или как единственная вещь, которая их определяет”.

Марика добавила, что ее вдохновило новое поколение — молодые люди, которые совершают каминг-ауты в школе среди сверстников и сверстниц или отказываются причислять себя к натуралам или геям. Они побудили ее сделать то же самое.

Хотя Хакман никогда не лгала о своей гомосексуальности, она была вынуждена использовать в песнях метафоры, чтобы завуалировать то, о чем в них пелось на самом деле.

Но в 2017 году она выпустила альбом “I’m Not Your Man”, в котором использует женские местоимения. В нем есть трек “My Lover Cindy” (“Моя любовница Синди”), который стал любимой песней фанат_ок сериала “The L Word”.

Зато в сингле “Boyfriend” женская гомосексуальность показана через мужской взгляд, взять хотя бы строки: “Я надеюсь, твой парень не против”. Таким образом, мы видим попытку продать ту же идею, что и в “I Kissed a Girl”.

“Я определенно не писала это как ответ Кэти Перри. Но в моей жизни встречались мужчины, которые спрашивали, могут ли они присоединиться, когда видели, как я целуюсь с девушкой”, — смеется Хакман.

Хакман — не единственная поп-звезда, которая делает видимым опыт квир-женщин. Дуэт Холзи и Лорен Хурэги из Fifth Harmony с песней “Strangers” 2017 года выглядит очень обнадеживающе.

Обе исполнительницы — бисексуалки, и это первая песня о любви, в которой две женщины используют женские местоимения и которая при этом возглавила хит-парад. Песня кажется достаточно радикальной, ведь Холзи открыто поет: “Она больше не целует меня в губы”.

Ещё в США есть трио Muna, которое делает политическую поп-музыку. Они выпустили песню “I Know a Place”, в которой речь идет о важности квир-спэйсов и которая отсылает к трагедии в ночном гей-клубе Pulse в Орландо в 2016 году.

Песня Princess Nokia “Tomboy” — это гимн маскулинной женской репрезентации, а песня Хейли Кийоко “Girls Like Girls” — это непримиримая ода женской любви.

В Великобритании The xx в 2017 году выпустили сингл “Say Something Loving”, в основу которого лег гомосексуальный опыт фронтвумен Ромм Мадли Крофт. Также недавно в Лондоне вышел сингл “Too Late” женского дуэта Nimmo, в котором речь идет о тоске по бывшей девушке.

Высокий спрос на квир-поп-музыку можно объяснить одержимостью поклонниц и поклонников вопросом сексуальной ориентации поп-звезд или содержанием их текстов.

Например, Деми Ловато столкнулась с бесконечными спорами по поводу её сексуальной ориентации. И когда St Vincent в прошлом году выпустила песню “New York”, фанат_ки сразу же ринулись в соцсети обсуждать, идет ли в ней речь об отношениях Энни Кларк с моделью Карой Делевинь.

Хакман осознала важность собственной видимости, когда её поклонни_цы заявили ей об этом напрямую. Они отправили сообщение о том, как негативно отражалось на их психическом здоровье то, что они не осознавали о себе определенные вещи, пока не вслушались в её песни.

А еще однажды 16-летние девочки подошли к ней после концерта, чтобы поблагодарить за то, что она своим творчеством помогла им совершить каминг-аут перед родителями. Она сказала мне, что понимала, о чем они: “Когда я взрослела, мне было не на кого посмотреть и не было такой музыки и текстов, в которых я могла бы узнать себя”. Музыкантка сказала, что все было бы гораздо проще, если б у неё в свое время была поп-музыка о ее жизни.

Является ли популярность всех этих квир-поп-звезд результатом утверждения прав ЛГБТ-сообщества или наоборот, сказать трудно. Но взаимосвязь однозначно есть: чем больше видимость ЛГБТ-людей в повседневной жизни, тем больше это отражается в музыке, которая, в свою очередь, способствует позитивному восприятию темы прав ЛГБТ-сообщества.

Учитывая все последние изменения в поп-музыке, можем ли мы теперь взглянуть на хит Кэти Перри 2008 года как на лебединую песню минувшей эпохи, которая фетишизировала и примитивизировала женскую сексуальность?

“Нам, вероятно, еще предстоит пройти долгий путь к нашей видимости. Однако меня не стали оценивать по моей сексуальной ориентации, и я надеюсь, что это признак прогресса”, — говорит Хакман.